6 октября 2026 года в Женеве, на 93-й сессии Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW), правительство Республики Казахстан представило свой шестой периодический доклад. Представители государственных органов рассказали о том, как страна по их версии защищает права женщин, борется с домашним насилием и выполняет международные обязательства.
Однако обсуждение в ООН оказалось напряжённым: независимое гражданское общество Казахстана представило Комитету ряд альтернативных докладов. Правозащитники, юристы и эксперты продемонстрировали значительный разрыв между «отполированными» официальными отчётами и реальным положением дел в стране.
В начале рассмотрения доклада слово предоставили главе делегации, вице-министру культуры и информации Евгению Кочетову. Он начал выступление с перечисления положений казахстанского законодательства, защищающих права женщин и обеспечивающих равенство, а также представил реформы, проведённые в этом направлении.
«Защита прав женщин, искоренение дискриминации и обеспечение нулевой терпимости к насилию стали моральными императивами государственной политики и краеугольным камнем проводимых нами реформ», — подчеркнул глава делегации.
Однако по мере развития дискуссии в официальной позиции государства стали проявляться противоречия. Хотя обсуждались многочисленные темы — участие женщин в спорте, политике и науке, положение женщин с инвалидностью, сексуальные домогательства и другие вопросы, — в этой статье основное внимание уделяется трём темам: домашнему насилию и доступу женщин к правосудию; отношениям между государством и женскими правозащитными НПО; а также закону о запрете «ЛГБТ-пропаганды», действующему с декабря 2025 года и вызвавшему продолжительную дискуссию на дневном заседании.
О домашнем насилии
Прежде всего, представители Министерства внутренних дел сообщили, что за восьмимесячный период было зарегистрировано 42 236 сообщений о насилии и начато 1920 досудебных расследований по уголовным делам. Однако в альтернативном докладе фонда «НеМолчи» Динары Смаиловой, дается комментарий к этим цифрам:
«Анализ показывает, что более 95% первоначальных обращений и сообщений отклоняются или прекращаются на стадии предварительного расследования. Менее 45% дел заканчиваются обвинительными приговорами за побои и нанесение телесных повреждений, а по делам об изнасиловании (статья 120 Уголовного кодекса Республики Казахстан) обвинительные приговоры выносятся лишь в 33% зарегистрированных случаев».
Кроме того, отмечается:
«В то время как представители государства заявляют об общем улучшении “общественного порядка” и снижении числа бытовых правонарушений, представители прокуратуры одновременно отмечают рост количества тяжких преступлений на 15%, а особо тяжких — на 22%. Государство упорно акцентирует внимание только на бытовых убийствах женщин. Согласно судебной статистике, число обвинительных приговоров за убийство женщин (статья 99 Уголовного кодекса Казахстана) выросло со 144 в 2022 году до 210 в 2025 году — на 45,8%. В то же время в официальных отчётах регулярно не учитываются смерти от 94 до 125 женщин ежегодно, квалифицируемые по части 3 статьи 106 Уголовного кодекса Казахстана (“умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть”)».
Кроме того:
«Утверждения о том, что всем потерпевшим гарантирована помощь государственных адвокатов, опровергаются официальными цифрами: такую помощь ежегодно получают около 400 женщин по всей стране. На стадии досудебного расследования охват подобной помощью близок к нулю, а сами адвокаты, представляющие интересы потерпевших, подвергаются административному давлению».
Это выглядит особенно странно на фоне выступления Евгения Кочетова, который заявил:
«Мы перешли к философии, при которой не замалчиваем домашнее насилие. Напротив, мы говорим о нём, и число преступлений в этой сфере начало снижаться. (…) Для нас это действительно очень важно».
О гражданском обществе
Во-вторых, хотя представитель Казахстана в ходе утреннего заседания заявил о приверженности государства борьбе с дискриминацией при поддержке гражданского общества, в нескольких альтернативных докладах независимый правозащитный сектор был представлен как подвергающийся демонтажу, в том числе посредством преследования правозащитников.
В частности, в докладе фонда «НеМолчи» указывалось, что против руководителей организации Динары Смаиловой и Алмата Мухамеджанова возбуждены уголовные дела, их банковские счета заморожены, а прозрачный публичный сбор пожертвований — краудфандинг — был назван «мошенничеством».
На это противоречие обратила внимание эксперт Комитета CEDAW Эрика Шапли:
«В Казахстане зарегистрировано более 23 000 НПО. Более 500 из них работают в сфере семейной и гендерной политики. Казахстан сообщает, что активно поддерживает женские правозащитные организации и содействует их участию в гендерном мониторинге. Однако многие организации, защищающие права женщин, сталкиваются с юридическими и административными препятствиями, ограничивающими их возможности работать и выполнять свои функции по оказанию помощи потерпевшим, мониторингу нарушений, адвокации и привлечению финансирования.
Феминистские организации и организации, защищающие права лесбиянок, бисексуальных и трансгендерных людей (ЛБТ), особенно часто сталкиваются с запугиванием и преследованием (…)».
Посланник от государства ответил на эти замечания простым отрицанием. Он неоднократно напоминал в ходе заседания, что статья 145 предусматривает ответственность за любые формы дискриминации, и заявил:
«(…) Феминистская повестка в Казахстане не монополизирована. В нашей стране существует более 200 организаций, которые занимаются продвижением этой повестки среди населения.
Говорить о каких-либо отдельных случаях или систематических ограничениях деятельности НПО в этой сфере было бы не вполне обоснованно и справедливо. Никаких ограничений для НПО, продвигающих феминистскую повестку и защищающих права женщин, в том числе права представителей ЛГБТКИ+, в Казахстане не существует.
Что касается дискриминации, ограничений информации и пропаганды… никаких подобных ограничений нет».
Позднее Динара Смаилова опровергла это заявление, подчеркнув:
«Статья 145 Уголовного кодекса Республики Казахстан, запрещающая дискриминацию, остаётся совершенно неэффективной нормой: за 10 лет не вынесено ни одного обвинительного приговора. В то же время независимые правозащитники и гражданская организация “НеМолчиKZ” подвергаются систематическим дискредитирующим атакам, стигматизации и лишению презумпции невиновности, что нарушает статьи 1, 2, 7 и 8 Конвенции CEDAW».
В обращении AL KAZ 1/2024 специальные процедуры ООН прямо охарактеризовали преследование правозащитницы Динары Смаиловой как реакцию на её законную правозащитную деятельность и назвали его актом возмездия.
О законе о запрете «ЛГБТ-пропаганды»
Хотя большая часть дискуссии проходила спокойно, а представители казахстанской делегации рассказывали о недавних реформах и демонстрировали готовность учитывать рекомендации ООН, одна тема заняла значительно больше времени — новый казахстанский закон о запрете «ЛГБТ-пропаганды».
Закон, запрещающий «ЛГБТ-пропаганду», вступил в силу в декабре 2025 года. Он ограничивает распространение информации о «нетрадиционной сексуальной ориентации» в общественных местах, социальных и других публичных медиа, а также на интернет-платформах.
В альтернативном докладе, представленном ООН НПО «ТрансДоча», отмечалось парадоксальное обстоятельство:
«В октябре 2025 года Казахстан сообщил Комитету, что по итогам рассмотрения петиции никаких ограничений прав граждан или соответствующих изменений в законодательстве не планируется».
Однако уже в следующем месяце был принят закон, запрещающий «пропаганду нетрадиционной сексуальной ориентации».
«Таким образом, существует существенное расхождение между информацией, предоставленной государством Комитету CEDAW в октябре 2025 года, и последующими законодательными действиями. Широкая сфера действия новых ограничений создаёт риск ограничения нейтральной, образовательной, медицинской и правозащитной информации, а также общественных дискуссий о дискриминации и правах человека. Хотя текст закона непосредственно касается сексуальной ориентации, а не гендерной идентичности, он был принят в контексте более широкой анти-ЛГБТИК-риторики, в которой эти понятия часто смешиваются. Для трансгендерных женщин это создаёт риски ограничения публичной видимости, доступа к информации, деятельности общественных организаций и возможности открыто говорить о дискриминации».
На дневном заседании член Комитета CEDAW госпожа Толедо Васкес задала казахстанской делегации вопрос о новом законодательстве:
«Несмотря на рекомендации Комитета 2019 года, лесбиянки, бисексуальные и трансгендерные женщины продолжают сталкиваться с дискриминацией, насилием и стигматизацией. Эти проблемы усугубились после принятия в декабре 2025 года закона, запрещающего так называемую пропаганду нетрадиционных сексуальных ориентаций, который ошибочно связывает эти группы с педофилией (…).
Намерено ли государство отменить эти дискриминационные положения и какие меры оно принимает для борьбы с дискриминацией, стигматизацией и насилием в отношении ЛБТ-женщин и их семей? (…)»
Глава делегации отверг утверждение о дискриминационном характере закона о запрете ЛГБТ-пропаганды:
«Что касается проведённой вами связи между ЛГБТ и педофилией, позвольте мне сказать следующее. Разумеется, мы не приравниваем одно к другому.
К сожалению, это недоразумение возникло из-за неверного толкования со стороны некоторых НПО. (…) При разработке этих поправок и их включении в законодательство (…) запрещалась пропаганда определённых явлений, в том числе педофилии. Но никто не говорил о приравнивании педофилии к ЛГБТ-активизму. Мы прекрасно понимаем, что это совершенно разные вещи.
Более того, госпожа Толедо, позвольте заверить вас: это красная линия в нашем законодательстве.
ЛГБТ не запрещено нашей Конституцией. Мы заявляем, что наш основополагающий принцип — недопустимость дискриминации по любым основаниям, а ограничиваем мы лишь пропаганду нетрадиционных сексуальных ориентаций среди детей. Никто не запрещает ту или иную сексуальную ориентацию. Никто не подвергает эти сексуальные ориентации стигматизации. Речь идёт лишь об ограничении пропаганды среди детей, и это действительно очень важно.
Это ограничение пропаганды, непосредственно направленной на детей».
Госпожа Толедо далее пояснила, что, «подпадая под действие того же законодательства, что и нормы, направленные на защиту детей от насилия (…), ЛБТ-женщины оказываются в рамках регулирования, которое создаёт такую связь, даже если она прямо не установлена законом».
Другая эксперт, госпожа Снут Деспойя, поддержала её позицию и предложила государству как минимум «рассмотреть предложение или возможность изменения нынешних формулировок, особенно в части упоминания педофилии», учитывая заявленную властями решительную позицию против дискриминации.
Заместитель председателя Комитета по делам молодежи и семьи Лира Раисова ответила уклончиво, заявив, что «пока никого не наказали за пропаганду по этой статье», а закон направлен на защиту несовершеннолетних от влияния, которое могло бы побудить их изменить свой гендер. Она добавила:
«Но никто не думает о том, чтобы стигматизировать их [ЛГБТ-людей] или исключать из общественной жизни (…). Казахстанское законодательство динамично, оно не стоит на месте, и мы, безусловно, примем во внимание ваши опасения и рассмотрим этот вопрос».
Однако если, как утверждал представитель делегации, в стране пока никого не наказали за «ЛГБТ-пропаганду», а Евгений Кочетов представил закон как «превентивную меру», угроза, которую он несёт для ЛГБТ-людей, вполне реальна.
В альтернативном докладе организации «Феминита» описывается, как соосновательницы организации в 2026 году продолжали сталкиваться с давлением и невозможностью проводить лекции, давать интервью и участвовать в других публичных мероприятиях.
После того как Сержан и Секербаева приглашали кого-то на мероприятия, организаторам звонили и заставляли отменять их выступления, ссылаясь на «ЛГБТ-пропаганду». В некоторых случаях активисток даже приглашали в полицию.
Это означает, что любые действия соосновательниц «Феминиты», даже обсуждение других тем — например, веганства, феминизма или матриархата, — могут быть расценены как «ЛГБТ-пропаганда» или «вредный контент». Это может привести к допросам в полиции, в частности в подразделении по борьбе с организованной преступностью, хотя закон о пропаганде относится к административному законодательству, а это подразделение занимается тяжкими преступлениями, такими как торговля органами и людьми.
Таким образом, 3010-е и 3011-е заседания Комитета CEDAW выявили существенные противоречия в официальной картине прогресса и инклюзивности, представленной казахстанской делегацией. Альтернативные доклады позволили поставить под сомнение заявления властей и обратить внимание на разрыв между законодательными гарантиями и практикой.
Некоторые вопросы обсуждались подробнее других, однако весь диалог оставался в рамках дипломатического общения. Делегация подчёркивала реформы, принятые для защиты прав женщин и обеспечения инклюзивности. В то же время альтернативные доклады свидетельствовали о значительном разрыве между законодательством и реальным положением дел.
Даже на официальном сайте правительства признавалось, что обсуждение было сосредоточено на «превращении законодательных гарантий в практическую защиту женщин от насилия». Однако, помимо обещаний собирать больше данных по отдельным вопросам и заверений, что замечания Комитета будут «приняты во внимание», делегация продемонстрировала мало реальной готовности реагировать на прозвучавшую критику.
Хотя некоторые члены Комитета, по-видимому, скептически отнеслись к заявлениям делегации, ООН располагает ограниченными возможностями для привлечения Казахстана к ответственности — как за давление на НПО, так и за закон о запрете «ЛГБТ-пропаганды». Таким образом, рассмотрение доклада в основном выполнило дипломатическую функцию, способствуя улучшению международного имиджа Казахстана.
Эксперты CEDAW должны представить свои заключения и рекомендации 30 октября.
Все сопутствующие отчеты можно найти в разделе Казахстан здесь: https://tbinternet.ohchr.org/_layouts/15/treatybodyexternal/SessionDetails1.aspx?SessionID=2862&Lang=en
