Спецпрокурор Карымсаков: «От следов истязаний Сагатова волосы дыбом встают!»

01.02.2011

  



Как мы уже сообщали, в Капчагае начался беспрецедентный уголовный процесс по обвинению 9 человек в пытках над осужденным (см. «Пытательная среда» в номере от 19.1.2011). Наш сегодняшний собеседник – человек, которому удалось довести это дело до суда, – старший помощник прокурора Алматинской области по расследованию и руководству следственными группами (специальный прокурор) Канат КАРЫМСАКОВ (на снимке), возглавлявший следственную группу.


– Уголовное дело было возбуждено 31 марта 2010 года по факту злоупотребления служебными полномочиями должностных лиц колонии, то есть спустя 11 дней после инцидента, случившегося в ЛА 155/8 поселка Заречный, – рассказывает он. – Тогда круг подозреваемых еще был не определен. Но уже в начале мая обвинение было предъявлено заместителю начальника колонии по оперативной работе Канату СЫЗДЫКОВУ по статье 308 УК РК (“превышение власти или должностных полномочий”). А 17 мая 2010 года уголовное дело было возбуждено в отношении заместителя начальника ЛА 155/8 по лечебно-профилактической работе Жумагали АБДИМУРАТОВА по статье 315 УК РК (“бездействие по службе”). Затем в числе обвиняемых оказался и начальник оперативного отдела ЛА 155/8 Канагат УРКИМБАЕВ, действия которого также были квалифицированы по статье 308 УК РК. В июне следствие установило причастность к преступлению двух осужденных из отряда “Совета правопорядка” – Анатолия ФРОЛОВА и Байрамали ГУСЕЙНОВА, им инкриминировалась статья 103 (“нанесение тяжких телесных повреждений”) УК РК. И 29 июля Абдимуратову было предъявлено новое обвинение еще по одной статье – 314-й (“служебный подлог”), поскольку нами было установлено: первоначально потерпевшему Сагатову, получившему в результате истязаний тяжелые травмы, в Капчагайской горбольнице по указанию Абдимуратова ставился диагноз – пищевое отравление. Узнав, какому физическому насилию подвергся заключенный, я пришел в ужас.



– Что вы предприняли, чтобы облегчить страдания Сагатова?
– По закону осужденный не может пребывать в гражданском лечебном учреждении более двух месяцев, но Сагатов за столь короткий срок поправиться не мог, поэтому я был вынужден выйти с письмом на имя начальников управлений здравоохранения и финансов области, с тем чтобы лечение потерпевшего было профинансировано.
В своей статье «Пытательная среда» вы пишете, что якобы дело долго не могли возбудить, прекращали и волокитили. Я вам категорически заявляю: таких фактов не было. По крайней мере, мне о них неизвестно.


 


– Что было дальше?
– 15 июня по инициативе и ходатайству прокуратуры Алматинской области перед Генпрокуратурой была образована следственная группа в составе одного сотрудника областного ДВД и трех сотрудников департамента финполиции, которую я и возглавил. Тогда еще обвиняемых было пятеро: Сыздыков, Абдимуратов, Уркимбаев, Гусейнов и Фролов. Затем после многочисленных следственных действий с допросами потерпевшего и выездами на место инцидента обвинения были предъявлены двум другим сотрудникам ЛА 155/8 – оперуполномоченному колонии Сырыму КУРМАНОВУ и заместителю начальника отдела Улану АХМЕТОВУ, а также двум заключенным – Максиму ПОНОМАРЕВУ и Мурату АДИЛБЕКОВУ. Все они, кроме Курманова, были арестованы.


 


– За какие же заслуги Курманов отделался подпиской о невыезде?
– Несмотря на то что Курманов не признает свою вину, он активно содействовал следствию: без опозданий являлся на допросы, не пытался скрыться. Еще он чистосердечно признался: когда факт пыток стал известен за пределами колонии, должностные лица учреждения давали ему установку задним числом составить акт о правомерном применении дубинки к Сагатову. Якобы этапированный осужденный набросился на контролеров с кулаками. Но я что-то не припоминаю, чтобы в нормативной документации о способах применения дубинки числилось введение ее в задний проход! Я опросил группу конвоя, которая перевозила этапированных из СИ-1 в Заречный. Ни один из них не подтвердил антирежимное поведение Сагатова. Надо отдать должное и ДКУИС по Алматы и Алматинской области: когда департамент провел служебное расследование по поводу дубинки, то был установлен факт ее неправомерного применения. Еще бы! Вся нижняя часть тела Сагатова до поясницы была сплошным кровоподтеком, а медики констатировали неоднократное введение резиновой дубинки в задний проход потерпевшему! Я вынес постановление о переквалификации деяний обвиняемых “злоупотребление полномочиями” на “пытки” (статья 347-1 УК РК).


 


– Следствие установило роль каждого обвиняемого в этом преступлении?
– Мы доказали: истязаниями потерпевшего при помощи дубинки занимались заключенные Гусейнов, Фролов, Пономарев и Адилбеков. В ходе следствия они постоянно сваливали вину друг на друга: дескать, трое держали, а один насиловал Сагатова дубинкой. Выясняется, что жестокие истязания продолжались несколько часов, и истязатели меняли друг друга. Я – не очевидец, но, судя по документам и многочисленным показаниям, пятеро сотрудников колонии избивали Сагатова, а заключенные с их молчаливого согласия орудовали дубинкой. Особо отмечу: некоторые следственные действия проходили в присутствии и при участии сотрудников ДКУИС.


 


– Почему замначальника колонии ЛА 155/8 Сыздыков после санкции суда на его арест не пробыл ни одного дня в следственном изоляторе и по сей день находится в больнице?
– Сразу после того как по ходатайству прокуратуры он был арестован и помещен в СИ-1, у него начались проблемы со здоровьем. Все это происходило в мое отсутствие. Когда дело поступило в мое производство, Сыздыков уже находился в больнице. По заключению медиков, которое попало ко мне в руки, он мог участвовать в следственных действиях, но с его диагнозом (ишемическая болезнь сердца) он не может содержаться в условиях ИВС. Я принципиально решил перевести Сыздыкова в следственный изолятор, взял конвой, машину и поехал к нему в больницу. В присутствии родственников обвиняемого и представителей ДКУИС заведующая терапевтическим отделением больницы отказалась подписывать документы о вывозе Сыздыкова. Получается, я должен был взять ответственность на себя? Я – следователь, прокурор, но не врач, как я мог рисковать здоровьем человека? Тогда я поставил вопрос о переводе обвиняемого в СИЗО перед руководством ДКУИС, но там поддержали позицию медиков. Поэтому и было принято решение оставить обвиняемого в больнице. Неделю назад я разговаривал с лечащим врачом Сыздыкова. Выясняется: у него целый букет недугов.


 


– С трудом верится, что произошедшее с Жандосом Сагатовым – первый случай применения пыток в колониях. А вот судят виновных в этом действительно впервые. Почему?
– Потому что в правоприменительной практике нашей страны ранее эти действия квалифицировались по другой статье – 308-й (“превышение власти и должностных полномочий”), но такие факты действительно имели место. Правда, мне за 4 года работы в управлении спецпрокуроров не доводилось их расследовать. Кстати, недавно на совещании в Генпрокуратуре мои коллеги из Акмолинской и Костанайской областей озвучили аналогичные факты. Так что, возможно, впереди новые суды.


 


– За инцидент в ЛА 155/8 понесут ответственность два заместителя начальника колонии. А как же начальник учреждения Талгат АБИЛЬДИНОВ?
– В тот день, 20 марта, он был на совещании в акимате, этому есть официальное подтверждение. Но, несмотря на его непричастность к пыткам, руководство ДКУИС освободило его от должности.


 


– Почему вы лично не участвуете в судебном процессе по делу о пытках?
– По закону не могу. Я считаюсь заинтересованным лицом, хотя в любой момент готов прийти в суд и дать показания. Возможно, мне и придется это сделать, ведь сторона защиты подсудимых считает, что в деле присутствуют недопустимые доказательства. Чтобы мои слова не воспринимались как попытка давления на суд, я пока свое мнение об этом высказывать не буду.


 


– А что это за плакатик за вашей спиной – «Поверьте, все будет хорошо»?
– Вы заметили… Я написал это как раз во время следствия по делу о пытках. Мне психологически было очень тяжело. С одной стороны, подсудимые клянутся, что ничего не было. С другой стороны – перед глазами 27-летний Жандос Сагатов, от следов истязаний которого волосы дыбом встают. Три месяца, пока я занимался расследованием, пребывал в стрессовом состоянии: я ведь, представьте, в первую очередь человек, а уже потом спецпрокурор.


 


Александра АЛЁХОВА, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА (газета «Время» за 1.02.2011 <http://www.time.kz/index.php?module=news&newsid=19932>)


 


Добавить комментарий