Жалобы на избиения, странная смерть осужденного, недопуск адвокатов – казахстанские колонии возвращаются к своему привычному состоянию?
В течение двух дней в середине октября правозащитница Елена Семенова пыталась получить доступ в одну из двух тюремных колоний Степногорска – учреждение №5 максимальной безопасности. Родственники осужденных со ссылкой на отбывающих наказание близких, говорили о применяемых там жестких мерах воздействия. Ей удалось получить разрешение на посещение от Комитета по уголовно-исполнительной системы. Однако, как пишет правозащитница на своей странице в Facebook, «начальник учреждения в категорической форме отказался разрешить обход отрядов. Вместо этого мне навязывали вызов осужденных строго пофамильно, намеренно затягивая время у ворот в течение двух дней, чтобы лишить остальных возможности подать жалобы. В результате добровольно-принудительно согласившись на эти условия мне удалось принять лишь 6 человек, чьи фамилии были известны».
И даже в таких ограничительных условиях один из респондентов полностью подтвердил жалобы, поступившие к родственникам заключенных, добавив, что последний акт насилия произошел всего несколько дней назад. Все избиения, со слов опрошенного, происходят в административном здании, где, очевидно, нет камер видеонаблюдения. По этой причине Елена Семенова направила обращение в Генеральную прокуратуру с требованием изучить видеозаписи за последние два месяца месяц, чтобы хотя бы установить, кто сопровождал подвергшихся избиениям, оценить их физическое состояние «до» и «после» и цель их принудительного посещения администрации.
Также она предлагает изучить видео из дисциплинарного изолятора, где от подъема и до отбоя «непрерывно и громко играет музыка что является методом психологического воздействия».
Наконец, Семенова требует от надзорного органа «обратить внимание Министра МВД на вызов «102», сделанный супругой осужденного по факту попытки суицида. Проверить материал участкового инспектора, который прибыл по вызову, но не смог опросить осужденного, так как на его глазах осужденного «скрутили» и увели в ДИЗО» и обеспечить безопасность тех, кто был подвергнут избиениям и чьи фамилии прозвучали в ходе ее беседы с осужденным.
Стоит добавить, что незадолго до ее попытки попасть в степногорскую колонию, прошли сообщения об еще двух инцидентах – в колониях Атбасара и Павлодара.
В середине этого месяца в учреждении №1, как заявляется, покончил с собой 26-летний Арынбек Абдималикулы. Молодому мужчине оставалось провести в стенах колонии всего один месяц.
«Мой брат не был склонен к суициду. У него было сильное желание жить. До сих пор он не нарушал никаких правил. (…) Но это невозможно. Я прошу помощи у Президента Республики Казахстан, Генеральной прокуратуры и Министерства внутренних дел», — говорит на видео женщина, назвавшаяся Каракат, которая сообщила, что является сестрой покойного.
По имеющейся информации осужденного принуждали к мытью полов, а когда он отказался – поместили в карцер, где все и произошло.
В павлодарской колонии в ходе «обысковых мероприятий» в конце сентября избиение заключенных приняло массовый характер, как это всегда происходило в недавнем прошлом.
На этот раз группу правозащитников внутрь учреждения допустили, предварительно удалив из него в другую колонию восьмерых пострадавших. предположительно наиболее серьезно пострадавших.
В результате посещения руководитель группы Национального превентивного механизма (НПМ) по Павлодарской области Сергей Молчанов сообщил, что «получил сведения о грубых нарушениях прав нескольких осужденных. Эти данные содержат признаки жестокого, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения. В описанных эпизодах избиения и погружения головы в воду (водной асфиксии) усматриваются признаки пыток».
С перемещенными в другую колонию встретился Региональный представитель Уполномоченного по правам человека в Павлодарской области Игорь Тарасенко. И также получил подтверждения от осужденных на применение к ним силы. (см. «После “шмона”: заключенные павлодарской колонии заявили о применении к ним насилия»).
Наконец, абсолютно непонятно, что происходит с политзаключенным номер один – Маратом Жыланбаевым, к которому адвокатов не пускают уже более года. Несмотря на то, что согласно решению Рабочей группы ООН по произвольным задержаниям, марафонца-политика власти Казахстана обязали незамедлительно освободить с выплатой компенсации за незаконное задержание, его условия, напротив, значительно ужесточили. Все это происходит в соседней к учреждению №5 колонии Степногорска.
«Дело в том, что из официальных ответов известно, что у Марата официально уже подошли сроки по обращению с ходатайством о замене наказания на более мягкое и даже на условно-досрочное освобождение. Только эти документы должен готовить адвокат, потому что сам Марат их подготовить не сможет не будучи юристом», – объясняет адвокат «казахстанского Навального» Денис Малюга.
Обращения в Генеральную прокуратуру принесли некоторые результаты и стало известно, что политзаключенный во время посещения заместителем прокурора города написал заявление на встречу с адвокатом.
Но, как и в колонии№5, ее руководство демонстративно игнорирует поручения вышестоящих органов без каких-либо последствий для себя.
Разве что Уполномоченный по правам человека в РК Артур Ластаев в свойственной ему манере «успокоил» общественность тем, что, дескать, Жыланбаев добровольно поместил себя в «одиночку» в стремлении похудеть и подготовиться к новым спортивным достижениям.
Вернемся в Атбасар. 12 бывших сотрудников этой колонии, подвергавших своих «постояльцев» пыткам, попавшим на видео, все еще находятся в стадии бесконечного судебного процесса. Откровенно идет «бодание» между надзорным органом и Комитетом уголовно-исполнительной системы. Первые после обвинительного заключения вносят протесты на судебные вердикты, оправдывающие деяния работников системы КУИС. С 1 июля возобновились очередные судебные разбирательства, и конечный результат станет веским показателем того, насколько вообще уголовно-исполнительная система готова хотя бы к минимальным изменениям. Хотя в последнее время до нового всплеска наблюдалось относительное затишье.
В свою очередь ситуация в закрытых учреждениях – индикатор политических процессов, происходящих в стране, в целом. Но пока все движется в едином ракурсе.
