К отбывающему наказание военному журналисту Владимиру Северному по закону обязаны были применить условно-досрочное освобождение. Все условия соблюдены, администрация и надзорный орган не против. Против только судья, который так и не смог доходчиво объяснить, что же заставляет его нарушать нормативное постановление Верховного суда.
Отказ в условно-досрочном освобождении журналисту Владимиру Северному вновь привлек внимание к одной из наиболее спорных проблем казахстанской судебной практики — тому, как суды применяют нормы закона, регулирующие условно-досрочное освобождение осужденных. По мнению адвоката Елены Жигаленок, речь идет уже не только о судьбе одного человека, но и о системном расхождении между требованиями законодательства и сложившейся судебной практикой. Об этом она рассказала на пресс-конференции, посвященной делу журналиста.
Для справки:
Владимир Северный — известный казахстанский журналист, многие годы работавший в газете «Караван». Он специализировался на военной тематике, публиковал материалы о коррупции в армии, обеспечении военнослужащих, неуставных отношениях и гибели солдат. По словам Жигаленок, Северный был одним из немногих журналистов, кто не ограничивался официальными сообщениями, а регулярно выезжал в воинские части, жил вместе с военнослужащими и готовил репортажи непосредственно с места событий. По мнению адвоката, исчезновение таких независимых публикаций совпало с ростом сообщений о неуставных отношениях в армии, хотя сама она подчеркивает, что это является ее личной оценкой ситуации.
В апреле 2023 года Владимира Северного и его супругу, журналистку Наргиз Северную, задержали в Алматы. Следствие утверждало, что супруги требовали у предпринимателя 15 миллионов тенге за прекращение публикации критических материалов о деятельности ее компании, занимавшейся поставками питания в воинские части. Защита настаивала, что встреча была инициирована самой предпринимательницей, а обсуждавшаяся сумма касалась приобретения жилья и не содержала признаков вымогательства. Экспертизы аудиозаписи, по словам защиты, не выявили прямых или скрытых угроз, однако суд признал просьбу завуалированным требованием денег и положил в основу приговора показания потерпевшей.
4 декабря 2023 года специализированный межрайонный суд по уголовным делам Алматы признал супругов виновными в вымогательстве в особо крупном размере. Владимира Северного приговорили к семи годам лишения свободы, а Наргиз Северную — к восьми годам с отсрочкой исполнения наказания на пять лет в связи с наличием малолетнего ребенка. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменений. Оба журналиста своей вины не признали.
* * * * * * * * * * * *
По словам Елены Жигаленок, в январе этого года Владимиру Северному исполнилось 63 года, что позволило ему обратиться с ходатайством об условно-досрочном освобождении, несмотря на то что он осужден за особо тяжкое преступление. Такая возможность прямо предусмотрена частью 4 статьи 72 Уголовного кодекса Казахстана.
Ключевой аргумент защиты заключается в том, что закон использует императивную формулировку. Согласно статье 72 УК, лицо, отбывающее наказание, ПОДЛЕЖИТ условно-досрочному освобождению при выполнении двух условий: полном возмещении ущерба (если он имеется) и отсутствии злостных нарушений порядка отбывания наказания.
– «Подлежит» значит «должен быть освобожден». При наличии двух условий. Отсутствие… или полное возмещение ущерба, и второе условие – отсутствие злостных нарушений порядка отбывания наказаний. Хорошо, это есть в законе, но еще плюс нормативное постановление Верховного суда Республики Казахстана 2015 года о судебной практике условно-досрочного освобождения, – подчеркивает Елена Жигаленок.
Как утверждает адвокат, в случае Северного препятствий для применения этой нормы не существовало. По делу отсутствует подлежащий возмещению ущерб, журналист не имеет ни одного нарушения режима содержания, получил пять поощрений, имеет вторую положительную степень поведения, переведен на облегченные условия содержания, работал сначала в обувном цехе, а затем осваивал профессию плотника, активно участвуя в жизни учреждения. Администрация колонии поддержала его ходатайство, аналогичную позицию занял и прокурор.
Несмотря на это, 15 июля 2026 года суд города Алатау Алматинской области отказал Владимиру Северному в условно-досрочном освобождении. В постановлении отмечается, что наличие второй положительной степени поведения и благодарностей не свидетельствует о высокой степени исправления осужденного, а соблюдение режима является лишь исполнением обязанностей, возложенных законом. Суд также указал, что представленные материалы не содержат достаточных сведений, подтверждающих исправление Северного.
Именно такая аргументация вызывает наибольшие возражения у защиты.
Какие нужны сведения суду, чтобы увидеть исправление человека, кроме, например, благодарности. кроме мнения администрации? То есть администрация учреждения, которая много лет наблюдает за человеком, говорит, что да, он исправился, может быть, освобожден. А суд, который человека этого не видел ни разу, считает, что он недостаточно исправился, – возмущается адвокат.
Более того, судья Раисов указывает, что соблюдение заключенным режима отбывания наказания, не может достаточным образом свидетельствовать о том, что он доказал свое исправление, поскольку это есть его прямая обязанность.
По мнению Жигаленок, суд фактически проигнорировал критерии, прямо закрепленные как в законе, так и в нормативном постановлении Верховного суда. Более того, возникает вопрос: если положительные характеристики администрации учреждения, отсутствие взысканий, наличие поощрений, трудоустройство и участие в общественной жизни колонии не являются достаточными доказательствами исправления, то какие именно обстоятельства суд считает убедительными?
По мнению защиты, проблема выходит далеко за рамки дела Владимира Северного. Елена Жигаленок считает, что институт условно-досрочного освобождения постепенно превращается в формальную процедуру, тогда как его первоначальная цель — стимулировать исправление человека. Государство фактически обещает осужденному, что соблюдение режима, добросовестный труд и отсутствие нарушений могут стать основанием для более раннего освобождения. Однако если даже при выполнении всех предусмотренных законом условий суды продолжают отказывать, то сама идея такого правового механизма теряет смысл.
Сотрудники Казахстанского международного бюро по правам человека из разных регионов последний год также сигнализируют, что выйти на УДО при соблюдении всех требований и условий почему-то становится непосильной задачей для осужденных. В чем интерес системы «консервировать» у себя исправившегося человека непонятно. Однако, по опыту, чаще всего в таких случаях суд идет на уступки прокуратуры, однако в деле Северного, как уже отмечалось, надзорный орган тоже ничего не имел против.
В настоящее время защита обжаловала постановление суда первой инстанции. Дата рассмотрения апелляционной жалобы пока не назначена. По словам адвоката, именно апелляционный суд должен дать ответ на принципиальный вопрос: является ли положение закона о том, что осужденный «подлежит условно-досрочному освобождению» при соблюдении установленных условий, обязательной нормой права или же окончательное решение по-прежнему остается исключительно вопросом субъективного усмотрения суда. От ответа на этот вопрос, считает защита, зависит не только дальнейшая судьба Владимира Северного, но и правовая определенность для многих других осужденных, рассчитывающих на применение предусмотренного законом института условно-досрочного освобождения.
