В Казахстане государственный информационный заказ с одной стороны стал наиболее весомой формой поддержки частных СМИ, с другой — их же удавкой, а с третьей — минным полем в свете коррупционных возможностей. Кроме того, с недавних пор сумма средств, выделяемая государством на пропаганду в негосударственных медиа, официально стала секретом.
Министерство ДСП
15 июля в Астане суд отказал общественному фонду «Правовой медиа-центр» в удовлетворении иска к Министерству культуры и информации и его профильному, но официально независимому от министерства Комитету информации на отказ предоставить фонду сведения о том, сколько средств из государственного бюджета направлено частным СМИ на государственный информационный заказ «по проведению государственной информационной политики на республиканском уровне».Государственная информационная политика в Казахстане внедряется тремя способами: посредством государственных заданий (за счёт этого живут государственные телеканалы и газеты национального уровня, пресс-службы и пр.); через государственный информационный заказ (распределяется как среди государственных, так и негосударственных медиа) и через государственные гранты (даются только частным СМИ, и в отличие от госинформзаказа — к СМИ не предъявляется жёстких требований по материалам и они не столь идеологизированны). Государственная информационная политика в Казахстане внедряется тремя способами: посредством государственных заданий (за счёт этого живут государственные телеканалы и газеты национального уровня, пресс-службы и пр.); через государственный информационный заказ (распределяется как среди государственных, так и негосударственных медиа) и через государственные гранты (даются только частным СМИ, и в отличие от госинформзаказа — к СМИ не предъявляется жёстких требований по материалам и они не столь идеологизированны). Судья посчитала правомерным то, что эту информацию без каких-либо оснований министерство поместило под гриф «для служебного пользования». До этого умыло руки Министерство юстиции, куда представители общественного фонда обратились за разъяснениями насчёт законности засекречивания трат из госбюджета: там предложили обратиться непосредственно к инициаторам.
В своём запросе в апреле этого года Министерство культуры и информации попросили указать только общую сумму, без конкретизации, каким СМИ и за что достанутся общие деньги. К примеру, Министерство здравоохранения без каких-то проблем прислало сведения о том, сколько получили от государства частные медицинские учреждения. Аналогичный запрос был отправлен и в Министерство науки и высшего образования.
Между тем Закон «О доступе к информации» чётко указывает:
Статья 6. Общественно значимая информация, доступ к которой не подлежит ограничению:
9) о формировании и расходовании средств из республиканского и местного бюджетов, за исключением сведений, содержащих государственные секреты.
Наложение ограничений также прописано:
– Статья 5 п. 1. Право на доступ к информации ограничивается только законами и лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина, охраны общественного порядка, здоровья граждан и нравственности общества.
– Статья 1 п. 8. Информация с ограниченным доступом — информация, отнесённая к государственным секретам, личной, семейной, банковской, коммерческой тайне, тайне медицинского работника и (или) иным охраняемым законом тайнам, персональные данные ограниченного доступа, а также служебная информация ограниченного распространения.
Вполне обоснованно в некоммерческой организации посчитали, что ни по одному из перечисленных пунктов запрет, установленный минкультом, не проходит.
«Информацию о трате средств налогоплательщиков можно скрывать, игнорируя Конституцию, законы и здравый смысл. Это всё, что вам нужно знать о доступе к информации в Казахстане», — написала на своей странице в Facebook руководитель Правового медиа-центра Диана Окремова, от чьего имени был направлен иск.
Прогулка по минному полю
Госзаказ для СМИ, существующий в разных формах, в последний раз институализировался в ноябре 2024 года после разработки соответствующих правил по проведению государственной информационной политики на республиканском уровне Министерством культуры и информации РК.
На памяти юриста фонда «Правовой медиа центр» Гульмиры Биржановой, денежные взаимоотношения «государство-медиа» существуют уже лет двадцать. За это время менялись операторы, процедуры размещения заказа и законодательное регулирование: то это был Закон «О госзакупках», сейчас это Закон «О масс-медиа», но принцип сохранялся неизменным и выделяемые суммы всегда выглядели значительными. Для страны с высоким уровнем коррупции не удивительно, что вокруг госзаказа появился ореол сомнительности, подкреплённый громкими скандалами.
Первая и самая заметная шумиха в этой связи возникла в 2016 году, когда на скамье подсудимых оказались отец и сын, Сейтказы и Асет Матаевы, на тот момент являвшиеся руководителями Национального пресс-клуба и информационного агентства КазТАГ соответственно. Им вменили мошенничество и хищение государственных средств, выделенных на «информационное продвижение государственной политики» в размере почти 900 тысяч долларов США по курсу на тот момент.
Вместе с Матаевыми фигурантами уголовного дела стали председатель Комитета связи, информатизации и информации Министерства по инвестициям и развитию РК, заведующий отделом информационного обеспечения Верховного суда РК, руководитель Комитета по информатизации и связи и некоторые другие высокопоставленные чиновники. Однако всех их «в связи с деятельным раскаянием и оказанием содействия в изобличении виновных» переместили в разряд свидетелей.
Между тем Матаевы заявляли, что стали жертвами попыток рейдерского захвата их информационных активов, назвав бенефициарами председателя Мажилиса парламента Нурлана Нигматулина, заместителя Бюро по противодействию коррупции Талгата Татубаева и олигарха Александра Клебанова. Примечательно, что когда над журналистами проходил суд городские власти под невнятным предлогом «образцово-показательно» разрушили Национальный пресс-клуб.
Подсудимых приговорили к лишению свободы в начале октября того же года — на шесть лет Сейтказы Матаева, на пять лет Асета Матаева.
Месяц спустя в Алматы арестовали ещё одного медийщика — редактора газеты «Central Asia monitor» (и издателя интернет-сайта Radiotochka.kz) Бигельды Габдуллина. Ему вменили вымогательство пресловутого госзаказа для своих изданий, чему якобы предшествовали «информационные атаки в отношении руководителей государственных органов путём публикаций негативных материалов, порочащих деловую репутацию». Габдуллина осудили на пять лет лишения свободы в январе 2017 года.
Самым неожиданным стало то, что в июле 2022 года отбывших наказание Матаевых, освобождённых условно-досрочно, Верховный суд полностью оправдал и реабилитировал, но никто из «заказчиков» этого не очень понятного дела к ответственности также не привлекли. И если Матаевы вернулись в журналистику (Асет Матаев опять находится под судом в связи с публикациями), то Габдуллин покинул эту сферу.
В последний раз подозрения в криминальном подтексте в связи с госзаказом высказывались весной 2017 года. Аудиторская проверка Счётного комитета выявила многомилионные нарушения и миллиардные неэффективные расходы у медиа — в первую очередь у государственных СМИ. Итогом стали всего лишь дисциплинарные взыскания в отношении пяти должностных лиц. Причём тогда юрист Правового медиа-центра Гульмира Биржанова указала, что прежняя аудиторская проверка проводилась в 2009 году, также выявив те же масштабные нарушения и напрасные траты бюджетных средств одними и теми же изданиями, связанными с государством.
«Возможно, когда-то государственный информационный заказ и создавался для продвижения госполитики, но, к сожалению, у него давно цель другая. По-моему, первое — это инструмент пропаганды, второе — это инструмент влияния на СМИ. Благодаря такой системе СМИ находятся в зависимости от государства. Помню, даже термин использовался “на игле госзаказа”. Поэтому в этой системе есть все составляющие: и политические, и финансовые интересы. Но что точно отсутствует, так это прозрачность, открытость и целесообразность, — высказывается Гульмира Биржанова. — Система поддержки СМИ есть и в других странах, в частности, в Европе, но тут ключевое слово — поддержка. Это могут быть и налоговые льготы, какие-то преференции. Но без вмешательства в редакционную политику».
В этом отношении скрытый от глаз посторонних госзаказ является привлекательным коррупционным направлением с минимальным риском для всех вовлечённых сторон.
И в целом информационная пропаганда, сопровождаемая элементами коррупции, хорошо вписывается в казахстанскую политико-экономическую систему. Поскольку если говорить о госзакупках в других областях экономики, то мошеннические схемы при распределении и выполнении тендеров стали едва ли не нормой. Правда, в отличие от информационного госзаказа государственные тендеры выставляются в открытом режиме, позволяя журналистам задавать неудобные вопросы к лотам и поставщикам, а вслед за этим вопросы следуют уже от других органов. Поэтому министры, силовики и градоначальники высокого уровня вместе с заместителями имеют обыкновение «садиться» за коррупционные преступления. Об этом не даст соврать осужденный по целому букету экономических преступлений бывший министр Культуры и спорта Арыстанбек Мухамедиулы (нынешний минкульт возник на базе упомянутого министерства).
Закрепление тайны
11 марта 2024 года в Министерстве культуры и информации был утверждён «Перечень сведений, отнесённых к служебной информации ограниченного распространения». В 2025 году к существующим правилам было принято приложение с пунктом 4.12 «Документы (сведения) о средствах массовой информации, которым предоставлены гранты и государственный информационный заказ с распределением по тематическим линиям, за исключением договоров o выполнении государственного информационного заказа».
В последний раз об общей годовой сумме информационного госзаказа говорилось в 2024 году — 60,5 млрд тенге (или 134 млн. долларов США по курсу на тот период), как об этом писало издание «Курсив». В предыдущие годы суммы были в принципе сопоставимыми с этой. В республиканском бюджете на 2025 – 2027 годы эта сумма составляет 242 млрд тенге (или около 510 млн. долларов США по сегодняшнему курсу).
При этом, сведения о получателях из числа частных СМИ перестали предоставлять с 2020 года, со ссылкой на коммерческую тайну, но без законодательного подкрепления.
Информационный заказ сопровождается «ожиданиями заказчика» — то есть получатели денег должны показать какие-то не только количественные, но и качественные результаты:
– уровень удовлетворённости населения освещением государственной политики в СМИ в 2024 году не менее 69,1%, в 2025 году — не менее 69,2%, в 2026 году — не менее 69,3%;
– уровень востребованности потребителями отечественной информационной продукции в 2024 году — не менее 70,1%, в 2025 году — не менее 70,2%, в 2023 году — не менее 70,3%;
-вхождение в рейтинг топ-10 для республиканских телеканалов Qazaqstan, Balapan, «Хабар» по результатам данных «TNS Central Asia».
Отсюда дополнительный вопрос — насколько ожидания соответствуют затратам? Результаты таких изысканий тоже остаются у заказчика. Но, к примеру, по итогам исследования Национальной медиа-ассоциации за 2025 год, государственный телеканал «Хабар» занял в рейтинге 12 место (со скромной долей охвата телевизионного пространства 2,37%, тогда как у победителя «1-го канала Евразия» — 17,3%). Детский канал «Балапан» тоже едва вошёл в ТОП-10, заняв 9 место. Последние помесячные рейтинги показывают, что тенденция сохраняется.
Востребованность тоже может вызывать вопросы, но в ином ракурсе.
По состоянию на июль 2026 г. в Казахстане зарегистрировано 5340 СМИ, из которых 3195 составляют периодические печатные издания, 255 — телеканалы, 97 — радио, 1478 — интернет издания (отечественные СМИ — 5025).
Журналистка Маргарита Бочарова, занимавшаяся ранее медиа-обзорами, вспоминает, что в 2023 году для усреднённого обзора ей хватало порядка 50 СМИ, не включая некоторые региональные. На период 2023 года в Казахстане было зарегистрировано примерно то же число СМИ, что и в 2026-м.
«Если представить, что столько же можно найти сильных региональных медиа (хотя сомнительно), получается, что информационную повестку страны определяет всего около сотни СМИ. Так бы я, наверное, ответила в 2023-м. Но нюанс в том, что помимо СМИ информационную повестку определяют многочисленные каналы, паблики…», — говорит она.
Надо полагать, что к борьбе за «иглу госзаказа» подключились инфлюенсеры соцсетей, из-за чего конкуренция стала ещё более ожесточённой.
Но помимо информационного заказа есть ещё гранты и премии для СМИ от президента, раздача квартир, государственные задания — это ещё дополнительные траты, используемые для покупки лояльности.
Помимо контрактов, запрещающих разглашение сведений о финансах СМИ, для бывших и действующих редакторов тема получения денег от государства чрезвычайно щепетильна по этическим нормам и круговой вовлечённости.
На условиях анонимности журналист, проработавший руководителем одного из государственных медийных холдингов, согласился поделиться некоторыми особенностями работы с государственной поддержкой.
«Сейчас деньги напрямую для госСМИ не дают — всё идёт через государственный информационный заказ. Для многих независимых СМИ в условиях отсутствия рекламы (все сейчас в соцсети ушли) — это тоже соломинка: пусть не основной доход, но тоже доход. Ну нет у нас сейчас вообще СМИ, которые приносят прибыль — либо есть владельцы, вкладывающие деньги как в прорву, но преследуют свои интересы, либо государственный информационный заказ, либо очень небольшая доля от рекламных контрактов. И даже которые уж совсем независимые СМИ на самом деле тоже получают государственный информационный заказ, только завуалированный, не напрямую. Так что в условиях того, что СМИ у нас полностью вычистили, это остаётся единственной формой существования для многих. Знаю даже оппозиционных журналистов, которые на аутсорсинге работают, выполняя информационный госзаказ, прекрасно пишут материалы на заданные темы. — рассказывает он. — Но есть ещё государственные гранты, которые по сути — завуалированная форма госзаказа. Есть ещё государственные информационные задания. Их получают монстры типа «Хабара», «Казахстанской правды» — там просто выделяют деньги без конкурса. Туда попасть практически невозможно. В регионах же даже частные СМИ бьются между собой до крови за государственный информационный заказ. Там и суды, и подлоги, и доносы друг на друга».
Подобная конкуренция отразилась и на качестве исполнения: прежде заказные материалы бросались в глаза своей прямолинейностью, подобно рекламным, последние годы они чаще всего мало чем отличаются от обычных редакционных.
«Оценка тоже сейчас значительно ужесточилась. Раньше как было? Закрыл (заказ – авт.) и закрыл, левой пяткой писали — читать невозможно, а сейчас очень многое забраковывают. Видимо, деньги кончаются и у самого заказчика — министерства», — добавляет собеседник.
Бывший главный редактор сохранившейся и поныне оппозиционной газеты со скромным тиражом «Общественная позиция» Ермурат Бапи придерживается той точки зрения, что брать или не брать деньги у государства в обмен на редакционную независимость — это всё же выбор редакции:
«Считаю, что госинформзаказ — это отдушина для тех СМИ, которые свои редакционные политики выстраивают на конструктивности между властью и обществом. По большому счёту в нынешних условиях дороговизны всего и вся данная поддержка действительно нужна тем, кто хочет остаться “на плаву” любой ценой. Но всё же кому дороже независимость ресурса и свободная либеральная политика могут не обращаться за этой поддержкой и сохранить самостоятельность. Но такая независимая политика чревата уже другими рисками, если отдельно взятый медиаресурс попрёт против политики, но уже государственной».
Всё вместе — огромные суммы при дефиците бюджета, сомнительная эффективность, коррупционные риски, этические нормы вполне логично привели к закрытию темы от общества.
Кстати, как отмечает Диана Окремова, прежде в открытом доступе в Законе о государственном бюджете были данные о том, сколько получает каждое государственное СМИ в рамках госзадания.
С этим контрастирует абзац из последнего годового отчёта Министерства культуры и информации о состоянии сферы доступа к информации в Республике Казахстан:
«В 2025 году в стране продолжилось развитие политики открытости, подотчётности и цифровизации государственного управления (…). Зафиксированы случаи неправомерного отказа в предоставлении информации по запросу. В целом, по итогам 2025 года отмечается рост открытости госорганов, повышение качества взаимодействия с населением и развитие цифровых инструментов доступа к информации».
Прим. Государственная информационная политика в Казахстане внедряется тремя способами: посредством государственных заданий (за счёт этого живут государственные телеканалы и газеты национального уровня, пресс-службы и пр.); через государственный информационный заказ (распределяется как среди государственных, так и негосударственных медиа) и через государственные гранты (даются только частным СМИ, и в отличие от госинформзаказа — к СМИ не предъявляется жёстких требований по материалам и они не столь идеологизированны).
ИСТОЧНИК:
Factcheck.kz
