Как государственные органы отвечают людям с инвалидностью на вопрос о недоступном транспорте: аналитический разбор переписки с ведомствами городов Казахстана
“Когда войдёшь в трамвай, то рот не разевай, и шарить по карманам не давай!” (народный фольклор)
Вокруг темы доступности/недоступности общественного транспорта для маломобильных пассажиров, включая людей на колясках, ходит много разных разговоров в соцсетях. Где-то она есть, а где-то нет. Местами больше, а где-то меньше.
Команда Медиа Проекта «За равный доступ» решила проехать на всех возможных видах общественного транспорта, чтобы убедиться на личном опыте, есть ли доступная среда в регионах Казахстана или нет? Посмотреть, сравнить и дать общий анализ.
География: Астана, Алматы, Шымкент, Өскемен (Усть-Каменогорск), Көкшетау, Петропавловск.
Общественный транспорт: автобусы, трамваи, троллейбусы, поезда, электрички.
Несколько лет назад в Астане были подобные проблемы с недоступностью общественного транспорта, даже в мороз могли оставить на остановке пользователя коляски с инвалидностью. В итоге, подали в суд на пять автопарков и выиграли более миллиона морального ущерба. Нас поддержали СМИ, юристы, правозащитники и гражданское общество. Сейчас, пандус чаще выдвигают, чем нет. (см. «Когда в водителях согласья нет»)
Право пользоваться общественным транспортом наравне со всеми закреплено за людьми с инвалидностью в Конституции РК, Социальном кодексе РК, и Конвенции ООН о правах инвалидов, которую Республика Казахстан ратифицировала в 2015 г., а после ратификации Факультативного протокола к ней в 2023 году, у людей с инвалидностью появилась возможность отправлять свои сообщения в профильный Комитет ООН, после исчерпания всех правовых механизмов в своей стране.
Между декларацией права и его реальным исполнением лежит бюрократическая переписка: обращения граждан и ответы государственных органов. Именно по этим ответам видно, что на самом деле стоит за словами «доступная среда» – конкретные действия или заранее составленные формулировки.
К примеру, надземные переходы в городе Өскемен оказались частично недоступными. Также и с трамваями: в новых есть откидные аппарели, а в старых они отсутствуют.
Некоторые водители в регионах не выдвигают пандусы по различным причинам (неисправность механизма, нежелание помочь маломобильному пассажиру и другие). Кто-то, наоборот, готов занести коляску в салон, несмотря на высокие ступени.
Существует проблема аварийных дорог, торчащих трамвайных рельс, разбитых бордюров и остановок.
Объективности ради, стоит отметить доступность некоторых объектов, даже если она не совсем комфортная.
Например, в Алматы нам удалось прокатиться на электричке в метро по старой ветке, несмотря на сложности спуска вниз на инва-коляске с помощью различных подъемников.
От остановки “Байқоңыр” до “Абылай хана” (станция «Жибек Жолы»).
По результатам мониторинговых поездок мы отправили ряд жалоб и запросов через онлайн платформу Еөтіңіш.кз в госорганы по вопросам доступности/недоступности общественного транспорта в городах Казахстана и получили “цифровую кучу” официальных ответов и отписок.
При внимательном изучении этих документов, стало ясно, что разница между ведомствами, которые решают проблему, и теми, что присылают отписку, оказалась разительной, но вполне измеримой.
Методология: как отличить ответ от отписки?
Чтобы разговор не сводился к эмоциям, мы классифицировали каждый ответ по следующим категорям:
а) конкретный ответ с обязательствами, где названы результаты, исполнители и подтверждающие документы;
б) частичный ответ, где что-то обещано, но размыто;
в) отписка или переадресация без содержания по существу вопроса;
в) мотивированный отказ.
Такая рамка позволяет отделить форму от сути. Ответ может быть вежливым, длинным, юридически грамотным, но при этом не содержать ничего, что меняет положение человека на остановке. И наоборот: короткое письмо с приложенной копией приказа о дисциплинарном взыскании стоит больше, чем страница общих слов.
Что сработало: анатомия результативного ответа
Из всего массива переписки выделяются три случая, где обращение привело к положительному результату. Их объединяет одна черта – конкретность запроса и конкретность реакции.
Алматы: результат с доказательной базой
Аппарат акима Алмалинского района сообщил, что указанные заявителем замечания о разбитой остановке (на пересечении улиц Наурызбай батыра 99/1 и Шевченко 88) устранены силами подрядной организации. Проблемная остановка отремонтирована (фото к ответу приложено). Наши алматинские друзья сразу всё проверили и подтвердили.
Шымкент: проверка => взыскание => ремонт
На жалобу по автобусу маршрута №64 Управление пассажирского транспорта Шымкента ответило так:
«По факту, указанному в обращении, в отношении водителя автобуса с государственным регистрационным номером KZ942AH17 перевозчиком проведена служебная проверка. По её результатам директором компании сообщено о применении дисциплинарного взыскания в виде выговора водителю за нарушение правил перевозки пассажиров (копия приказа прилагается). Перевозчиком произведен ремонт неисправного механизма, работоспособность пандуса данного автобуса полностью восстановлена. Всем перевозчикам города дано поручение усилить предрейсовый и послерейсовый осмотр техники с особым вниманием к пандусам…»
Петропавловск: от жалобы к межведомственному рейду
Здесь ответ вышел за пределы одного ведомства г. Петропавловска.
Были направлены претензионные письма двум перевозчикам (с указанием фамилий директоров и номеров конкретных маршрутов), а 26 июня 2026 года прошёл совместный выездной мониторинг технического состояния автобусов вместе с городской полицией и областной прокуратурой.
«В настоящее время перевозчиками проводится диагностика, ремонт и приведение в исправное техническое состояние неисправных пандусов, а также организована работа по обеспечению их бесперебойной эксплуатации при перевозке маломобильных групп населения. 26 июня 2026 года специалистами Отдела ЖКХ совместно с представителями ГУ «Управление полиции города Петропавловска» и Прокуратуры Северо-Казахстанской области проведен выездной мониторинг технического состояния автобусов, в ходе которого проверена работоспособность оборудования, предназначенного для перевозки маломобильных групп населения. По результатам проведенного мониторинга перевозчикам указано на необходимость безотлагательного устранения выявленных недостатков, обеспечения постоянной исправности пандусов, усиления контроля за техническим состоянием подвижного состава и соблюдения требований действующего законодательства при организации перевозок.
По вопросу применения мер к перевозчикам сообщаем, что Отделом ЖКХ направлены материалы в РГУ «Департамент Комитета регулирования и контроля в сфере социальной защиты населения по Северо-Казахстанской области» для рассмотрения вопроса о привлечении юридических лиц к административной ответственности по статье 83 Кодекса Республики Казахстан об административных правонарушениях, а также в ГУ «Управление полиции города Петропавловска» для принятия мер в пределах компетенции по фактам выявленных нарушений технического состояния автобусов. В случае выявления повторных нарушений к перевозчикам будут применяться меры, предусмотренные условиями заключенных договоров и действующим законодательством Республики Казахстан…»
А где же гражданское общество?
Удивила нас и реакция нашего общества, то что люди узнают о проблемах маломобильных групп населения и активно вовлекаются в процесс оказания поддержки, это видно по бурным обсуждениям в соцсетях по количеству просмотров лайков, комментариев, репостов.
Попадаются даже хейтеры, но это только еще больше подогревает интерес остальных к решению проблемных вопросов недоступной среды.
На наших примерах, жители городов продолжают мониторить различные общественные объекты своих населённых пунктов и отмечать нас в соцсетях, обращая внимание госорганов на недоступность, чтобы улучшить свою жизнь и помочь соседям.
А наш видеоролик о недоступных автобусах Петропавловска набрал более миллиона просмотров.
Что не сработало: три модели уклонения
Противоположный полюс переписки не менее показателен. Здесь мы видим три разные стратегии, каждая из которых оставляет человека без решения, но по-своему.
Модель первая: отписка как “копипаст” (Кокшетау)
Информация о заключённом договоре ГЧП и закупке 104 новых автобусов марки Yutong. Этот текст кочует из документа в документ. Он присутствует и в протоколе заслушивания, и в предварительном решении, и в финальном ответе – почти дословно и повторяется в 4 документах.
Проблема даже не в том, что информация об автобусах бесполезна. Проблема в том, что вопрос по сути остался без ответа как таковой. Человек спросил об одном, ему ответили о другом – и закрыли обращение. С точки зрения формального документооборота обращение «отработано». С точки зрения гражданина – это стена. Именно такой ответ и есть отписка в чистом виде: реакция на факт обращения, а не на его содержание о том, что некоторые водители не выдвигают пандус-аппарель в автобусах.
Модель вторая: обоснованный отказ, ведущий в тупик (ВКО: Өскемен)
Здесь ведомство действует юридически формально, и именно поэтому результат особенно фрустрирующий. На требование оборудовать автобусы пандусами областное управление ответило отказом со ссылкой на правила: «Установка оборудования, непредусмотренного заводом-изготовителем, квалифицируется как переоборудование транспортного средства, а оно допускается только после отдельных процедур согласования и подтверждения безопасности…»
Казалось бы всё верно. Но для человека на коляске этот ответ означает следующее. Доработать существующий автобус нельзя, а когда появится новый низкопольный, неизвестно. Отказ закрывает один путь, не открывая другого.
Модель третья: изобилие слов при дефиците дат (всё тот же ,Өскемен)
Самая коварная модель, потому что внешне выглядит как содержательный ответ. Өскеменские отделы ЖКХ прислали объёмные письма с внушительными цифрами: приобретено 179 низкопольных автобусов и 10 трамваев, перечислены элементы доступности нового подвижного состава. Но стоит присмотреться к глаголам от ГУ «Отдел ЖКХ, пассажирского транспорта г. Усть-Каменогорска»:
«Планируется уделить особое внимание развитию и модернизации объектов транспортной инфраструктуры… планируется рассмотреть проектные решения…»
Всё в будущем и всё в сослагательном наклонении, ни одной даты. Показательна и оговорка ведомства: в компетенцию акиматов не входит самостоятельное приобретение транспортных средств. То есть орган заранее объясняет, почему не может гарантировать результат. По конкретному автобусу маршрута 7А ответ честнее: информация направлена перевозчику для проверки. Но и здесь, итог проверки заявителю не сообщён, а обращение зависает в статусе «рассматривается».
Три предложения, которые роднят все ответы (без комментариев)
«Прежде всего выражаем Вам признательность за активную гражданскую позицию и внимание к вопросам создания безбарьерной среды. Поднятые Вами вопросы являются актуальными и находятся в числе приоритетных направлений деятельности органов местного самоуправления и транспортных организаций. В настоящее время вопросам обеспечения доступности транспортной инфраструктуры для маломобильных групп населения уделяется особое внимание…»
Что еще общего у неудач?
Если у результативных ответов общий знаменатель – конкретность, то у уклончивых он зеркальный. Их роднит смещение фокуса с проблемы гражданина на процессы ведомства. Вместо слов: «мы решили вашу проблему так-то», звучит «в городе ведётся большая работа». Вместо конкретного срока – «в ближайшее время». Вместо инициалов ответственного лица – безличное «проводится работа с персоналом». Это сухой язык отчётности, а не язык решения.
Здесь важно избежать несправедливого обобщения. Часть ограничений объективна: акимат действительно не закупает автобусы напрямую, переоборудование ТС действительно регулируется правилами безопасности, обновление парка действительно требует денег и времени. Государственные органы работают в рамках компетенций и бюджетов, и не каждая проблема решается одним росчерком пера. Но между конкретной фразой: «мы не можем сделать это по таким-то причинам, зато сделаем вот это к такому-то сроку» и неопределённым обещанием: «ведётся работа» – огромная пропасть. Первый ответ – это уважение к заявителю. Второй – его утомление.
Практический вывод: почему конкретность – это стратегия?
Из сопоставления двух полюсов переписки следует вполне операциональный вывод, полезный и для активистов, и для обычных граждан.
Предметная жалоба эффективнее общей. Обращение «сделайте среду доступной» почти гарантированно получит в ответ рассказ о том, как среда уже делается доступной. Обращение: «автобус с госномером X на маршруте Y не опустил пандус такого-то числа», гораздо труднее растворить в общих словах, и на него приходится реагировать проверкой. А любая проверка оставляет документальный след. Именно так были получены и выговор в Шымкенте и межведомственный рейд в Петропавловске.
Отписку можно и нужно оспаривать, если ответ является абстрактным, либо не касается сути вопроса. Обжалование в вышестоящий орган или в суд, согласно Административного процедурно-процессуального кодекса РК. Размытые обещания стоит переспрашивать. За формулой «планируется» имеет смысл запрашивать конкретику: какой срок, какая сумма, кто ответственный, какой документ это фиксирует?
Вместо заключения
Проанализированная переписка – это срез, а не исчерпывающая статистика по стране. Но даже на примере этих городов, видна закономерность, которая вряд ли уникальна: доступность общественного транспорта в Казахстане продвигается неравномерно и держится не столько на автоматизме системы, сколько на настойчивости принципиальных людей, задающих конкретные вопросы.
И пока эта разница зависит от упорства заявителя, а не от устройства системы, говорить о реальной доступной среде преждевременно.
Это еще не всё, и мы продолжаем мониторинг общественного транспорта.
Подробнее, наши публикации о доступной среде и проблемах недоступности вы можете посмотреть в инстаграме
Ответы госорганов можно скачать в нашем телеграм канале
