Референдум 15 марта должен определить, будет ли Казахстан жить при третьей Конституции. Согласно официальным данным, 86,5% граждан поддерживают масштабную реформу. А агитация за обновление главного закона идёт полным ходом через все возможные каналы. В агитпроп включены инфлюенсеры, певцы, СМИ, чиновники, депутаты, гонго. И это создаёт ощущение, что власти нужна тотальная имитация общественного консенсуса.
Проект продвигаемой Конституции выглядит действительно новой концепцией для Казахстана. Судя по всему, это не просто усиление властной вертикали и полный отказ от политической конкуренции и демократии (эти шаги были и при бывшей власти). Это также пересборка элитного корпуса, предложение группам влияния приобрести билет в спецвагон, где цена этого билета — полная лояльность.
И высшей наградой, за которую элитные группы будут конкурировать — должность вице-президента, некий «макгаффин», выражаясь языком кино, титул гарантированного преемника, ограждённого от любых форм плебисцита, принца, который получит власть следующим. Это можно назвать последним демонтажом назарбаевской архитектуры власти.
На этом фоне в соцсетях сложно не заметить недовольство казахстанцев предлагаемой реформой, несмотря на то, что власти активно пытаются его пресекать. Права и свободы населения — это та жертва, которую авторы проекта приносят для воздвижения новой властной конструкции.
Среди ключевых изменений, которые вызывают больше всего вопросов и возмущений среди граждан и опрошенных Factcheck.kz экспертов: статьи, ограничивающие свободу слова и мирных собраний; сужение поля политической конкуренции и усиление роли президента; исключение приоритета международных договоров, подписанных государством, над его законами; включение «нравственности общества» как ориентира и повода для ограничений прав.
Ударными темпами
Скорость, с которой проект новой Конституции появился в повестке, не может не удивлять. До недавнего времени речь шла только о парламентской реформе (переходе к однопалатному парламенту), но 20 января, выступая на Национальном Курултае, президент сообщил, что в Конституцию придётся внести больше изменений, чем планировалось в начале (позже стало известно, что поправки коснутся 84% текста). Уже на следующий день была спешно создана Комиссия по Конституционной реформе. А через три недели, 11 февраля, была объявлена дата референдума.
Но по таким косвенным признакам как«нейтрализация» критиков власти, даже потенциальных, нелояльных медиа и блогеров и неофициального моратория на любые протестные акции, можно было догадаться, что перезагрузка основного закона страны планировалась давно.
По утверждениям властей, новый закон должен заложить основу для «кардинальной трансформации политического устройства страны» и устойчивого развития, которое приведёт построению «справедливого, конкурентоспособного Казахстана с сильной и стабильной экономикой». Однопалатный парламент будет оперативнее принимать законы, а выборы в него по пропорциональному признаку усилят роль политических партий. Много говорится о необходимости соответствовать новым реалиям, об ответе на общественный запрос.
Однако эксперты, опрошенные Factcheck.kz, придерживаются противоположной точки зрения.
Скользкие моменты новой Конституции
О реформе главного закона страны в критическом ключе высказались многие эксперты. Одной из первых была адвокат Айман Умарова, к слову, являющаяся членом Комиссии по конституционной реформе.
«Представленный проект значительно снижает уровень правовой защищённости граждан и ставит под угрозу независимость института защиты. Здесь, конечно, больше претензий к тем юристам, которые принимали участие. Красиво рассказали, выступили, но никто так и не пояснил, почему именно ту норму надо или другую. Масса дискриминаций, масса нарушений прав человека и несоответствий», — заявила Умарова в своём прямом эфире в социальных сетях.
Другой критический выпад прозвучал со стороны Майдана Сулейменова, учёного в области юриспруденции и одного из соавторов второй Конституции. Затею он обозначил словом «фарс».
«И основной порок данного проекта — ликвидация свободных выборов. Формирование только по партийным спискам при невозможности создать оппозиционную партию — это отказ от демократии», — высказался Сулейменов на своей странице в Facebook, отказавшись от дальнейших комментариев.
После принятия документа остаётся однопалатный парламент — Курултай, но исчезает возможность стать народным избранником не по партийным спискам, что в условиях отсутствия независимых партий можно приравнять к недопуску к законодательной власти людей с независимой позицией.
Президент Фонда развития парламентаризма в Казахстане, бывший сенатор Зауреш Батталова направляла в Конституционную комиссию свои предложения в части закрепления парламентского контроля. Но они, по её словам, остались без рассмотрения.
«Я считаю необходимым назвать вещи своими именами: в Казахстане проблема парламентского контроля заключается не в дефиците норм, а в дефиците институциональной смелости их применять. Можно бесконечно обсуждать модернизацию политической системы и усиление роли парламента. Но если парламент не способен добиваться реальной подотчётности исполнительной власти, любые разговоры о реформе остаются декларациями», — убеждена Батталова.
В проекте Конституции отсутствует самостоятельная конституционная норма, прямо закрепляющая парламентский контроль как функцию парламента. Казахстанская модель, как говорит Батталова, исторически опирается на сильную исполнительную вертикаль, но в любой системе с мощным правительством парламент должен обладать «компенсирующим ресурсом контроля».
Самой серьёзной опасностью Батталова называет иллюзию стабильности.
«Принципиально важно: парламентский контроль — это не оппозиционный инструмент. Это страховка государства от собственных ошибок. Когда контроль формален, последствия ощутимы для граждан, т.к. растут коррупционные риски, запускаются неэффективные мегапроекты, увеличивается фискальная нагрузка на бюджет, социальная политика становится непредсказуемой, исправление ошибок требует всё больших ресурсов. Это напрямую влияет на качество жизни — через тарифы, налоги, доступность услуг, устойчивость социальных программ», — объясняет эксперт.
«Правы те, кто считает, что вся эта “конституционная реформа” по сути затевалась как подготовка политической площадки для третьего президента. Отсюда столько новых сверхполномочий для главы государства […] Президент фактически стоит над ветвями и наделяется функцией их “обеспечения” и “ответственности”. В результате формируется суперконституционный статус президента не как арбитра, а как надсистемного субъекта», — высказывается в Facebook политолог Досым Сатпаев, расписывая новые положения, которые играют на руку и президенту Токаеву, и тем, кто будет после него.
«Показательно, что политтехнологический приём с “компромиссным” пунктом о казахском языке (русский язык используется “наряду” с казахским, а не “наравне” — ред.) не сработал. При этом главная претензия связана с отказом от системы сдержек и противовесов, сверхполномочиями президента и переходом на пропорциональную систему выборов, которая лишает граждан полноценного политического участия», — отмечает социолог Серик Бейсембаев.
По его словам, наступает очередной «Новый Казахстан», а некоторые инициативы страны, например, расширение выборности акимов, либерализация экономики и смешанная система в парламенте — попросту списываются в «утиль».
«Основания для ограничения прав и свобод расширяются, и это касается, в том числе свободы слова напрямую. В новом проекте добавляется “национальная безопасность” без определения. Разрешённых мирных собраний можете ожидать ноль штук в последующие годы. Уполномоченный по правам человека теперь назначается президентом. Орган, который по определению должен быть независим от исполнительной власти, теперь полностью от неё зависит», — говорит Бейсембаев.
«Серьёзным отходом от принципов применения международного права» правозащитники назвали исключение положения о том, что международные договоры, ратифицированные Республикой, имеют приоритет перед её законами.
Кроме этого, хотя запрет цензуры формально сохраняется, по словам медиаюристов, расширяется перечень недопустимой «пропаганды», что может создать новую почву для преследований журналистов и злоупотреблений со стороны власти и привести к самоцензуре.
Например, появились статьи с упоминанием термина «нравственность общества». Теперь на неё не должны посягать реализация прав человека и свобода слова, что расширяет дискреционный инструментарий власти для ограничения инакомыслия.
«Понятие “нравственность общества” не имеет чёткого юридического определения ни в тексте Конституции, ни в каких-либо законах. Такая размытость формулировки создаёт риски для свободы слова. Отсутствие чётких критериев создает условия для избирательного применения нормы — идентичные высказывания и публикации, по сути, могут получать разную правовую оценку и нарушать принцип равенства перед законом. Что, впрочем, и так распространено в правоприменительной практике в Казахстане», — считает медиаэксперт Игорь Братцев.
Говоря о размытых формулировках, Казахстанское международное бюро по правам человека в сравнительном анализе предыдущих и новой версии Конституций указывают на появление принципа «Закон и Порядок», который, как заключают они, является скорее идеологемой. Авторы отмечают, что подобный принцип был сформулирован в США в середине прошлого века как лозунг в ответ на рост преступности и социальных волнений, а также в той или иной форме продвигался в сталинском СССР, гитлеровской Германии и в ряде стран с авторитарными и тоталитарными режимами. По их мнению, в Казахстане нет предпосылок для закрепления подобного принципа, и нужно либо дать ему чёткое правовое определение, либо исключить его из преамбулы.
Серик Бейсембаев обращает внимание на появившееся в Конституции определение о браке. Статья 30 «брак — это добровольный и равноправный союз мужчины и женщины».
«Раньше такого определения в Конституции не существовало вообще. В том же году вступает в силу закон о запрете “ЛГБТ-пропаганды”. Всё сходится, особенно если читать это рядом с расширением оснований для ограничения прав через “нравственность общества” и “национальную безопасность”», — резюмирует социолог.
25 февраля Миссия по оценке потребностей Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ опубликовала предварительный отчёт по предстоящему референдуму. Среди прочего, организация отмечает:
В то время как представители подавляющего большинства государственных учреждений, с которыми встретилась миссия БДИПЧ, выразили решительную поддержку конституционной реформе и твёрдо отстаивали её преимущества, другие собеседники миссии БДИПЧ выразили озабоченность в связи с характером и потенциальными последствиями фундаментальных изменений, которые будут введены новой Конституцией, отсутствием значимой прозрачности и инклюзивности процесса её разработки, а также ограниченными сроками, предоставленными избирателям для принятия обоснованного решения по поводу содержания проекта Конституции, учитывая масштабность изменений.
В ОБСЕ отметили, что из-за сжатых сроков у них нет возможности направить в Казахстан полноценную миссию наблюдателей.
Дискутируйте молча
Конституция быстро стала главной темой обсуждений в казнете. И почти сразу стало понятно, что критиков президентской инициативы терпеть не будут. Задержания, штрафы, «беседы», блокировки ресурсов, удаления материалов, бот-атаки на аккаунты в социальных сетях — распространённые методы замалчивания несогласных.
Как это часто бывает в подобных ситуациях, пользователи социальных сетей нашли способ выразить недовольство через юмор висельника — стали массово писать о том, что выступают против «новой консистенции сметаны».
«Когда мы имеем дело с такими авторитарными политическими режимами, для поддержки тех или иных решений президента, правительства, руководства страны, а особенно когда речь идёт о новой редакции Конституции или новой Конституции, как говорят, мобилизуется весь государственный аппарат, чтобы это решение продвигалось в жизнь, реализовывалось и получало поддержку», — говорит правозащитник Евгений Жовтис, отмечая организацию массовых постов в поддержку проекта и «отлуп критикам».
Последним средством он называет «попытку подавить ресурсом» в том числе заявление МВД РК о том, что будут жёстко реагировать на провокации».
Руководитель правозащитного фонда «Ар.Рух.Хак» Бахытжан Торегожина по состоянию на 12 марта собрала список свыше сорока фактов различного рода преследований и давления на критиков проекта Конституции и референдума, а также связанных с этим прямо или косвенно случаев — например, за проведение опросов, в том числе журналистских.
Опросы в Казахстане сейчас могут проводить только лояльные организации. Тот же соцопрос, согласно которому 86,5% казахстанцев выразили поддержку конституционной реформе, был проведён Институтом общественной политики партии Amanat по заказу партии Amanat.
Два уголовных дела с арестами фигурантов возбуждены напрямую в связи с критическими публикациями: против оппозиционера Ермека Нарымбая и общественного деятеля Оразалы Ержанова.
Отдельно стоит отметить массовую атаку на аккаунты журналистов и блогеров в социальных сетях, которая развернулась в преддверии референдума. Речь идёт как о взломах страниц, так и жалобах из-за несуществующих нарушений интеллектуального права, из-за которых платформы автоматически удаляют посты авторов. На момент публикации многим пострадавшим удалось восстановить свой контент, обратившись в различные международные правозащитные организации.
«Судя по тому, как развиваются события, референдум пройдёт в режиме максимальной “безопасности”, и любая критика, как и любая организованная активность, будет подавляться. Вся эта реформа строилась на допущении, что люди не разберутся. Уровень осведомлённости о том, в чём ценность конституции, в среднем невысокий — и не только в Казахстане, а в мире в целом, и это удобно цитировать как оправдание. Особенно удобно в стране, где только треть населения удовлетворена своим финансовым положением» — заключил социолог Серик Бейсембаев.
Сейчас Казахстан живёт по второй Конституции 1996 года, которая пережила ещё пять этапов изменений и дополнений, где с каждым разом укреплялась власть действующего на тот момент президента Нурсултана Назарбаева. Ему же был присвоен закреплённый в Конституции новый статус с одновременными гарантиями его и членов семьи от любых посягательств. Однако этих гарантий в действующем варианте уже нет. Учитывая, с какой лёгкостью и скоростью в Казахстане переиначивается Конституция, нет уверенности, что новый фундамент государства сохранится в таком виде надолго.
ИСТОЧНИК:
Интернет-издание Factcheck.kz
factcheck.kz/politika/sinteticheskiy-konsensus-kak-v-kazahstane-vstretili-novyy-proekt-konstitucii/
ИЗОБРАЖЕНИЕ: сгенерировано ИИ
