КАЗАХСТАНСКОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ БЮРО ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА И СОБЛЮДЕНИЮ ЗАКОННОСТИ

Доктор юридических наук проводит анализ и дает оценку условиям содержания лиц, обвиненных в экстремизме и терроризме, а также поднимает проблему их ресоциализации, точнее ее отсутствия.


В Республике Казахстан в 2017 г. в исправительных учреждениях содержалось 570 заключенных (в 2016 г. – 400 чел.), отбывающих наказание за уголовные правонарушения экстремистской и террористической направленности. Эти цифры можно сопоставить со сведениями об общей численности осужденных в пенитенциарных учреждениях Казахстана.

В 2017 г. имелось 36 343 заключенных (202 осужденный на 100 тыс. населения). Удельный вес осужденных за экстремистские и террористические преступления на этом фоне сравнительно невелик.

Однако дело здесь не в количестве, а в «качестве», поскольку, даже будучи относительно небольшой группой, данные заключенные являются весьма агрессивной частью криминальной среды, наиболее отрицательно настроенной к исправительному воздействию, не принимающей социальные ценности современного общества. В то же время концентрация подобных заключенных создает риск совершения различных нарушений прав человека, «оправдывает» излишнюю жесткость и репрессивность пенитенциарного режима, должностные злоупотребления сотрудников уголовно-исполнительной системы, а также ее избыточную милитаризацию.

В Уголовно-исполнительном кодексе Республики Казахстан, как и в других государствах Центральной Азии, отсутствуют специальные нормы, закрепляющие правовой статус осужденных за терроризм и преступления на религиозно-экстремистской почве. Однако, они признаются лицами, представляющими достаточно высокую общественную опасность. Это находит отражение в условиях их содержания в исправительных учреждениях.

Данные осужденные помещаются преимущественно в учреждения средней безопасности. При этом пункт 2 части второй статьи 96 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан (далее УИК РК) предусматривает прямой запрет перевода в учреждения минимальной безопасности осужденных за террористические и экстремистские преступления. Если совершенное экстремистское или террористическое преступление будет особо тяжким, то виновный в содеянном может быть направлен в учреждение максимальной безопасности (ч.5 ст.89 УИК РК). Если экстремистское преступление совершенно при опасном рецидиве, либо виновный в его совершении будет осужден и лишен свободы на срок свыше пяти лет, то отбывание наказания возможно в учреждении полной безопасности (ч.7 ст.89 УИК РК). В соответствии с п.5 ч.1 ст. 113 УИК РК, предусматривающей возможность выезда осужденных из исправительных учреждений, подобный выезд не допускается в отношении лиц, признанных виновными в террористических и экстремистских уголовно-наказуемых деяниях. Иными словами, серьезным правоограничением применительно к содержанию рассматриваемых осужденных является запрет их перевода в учреждения минимальной безопасности, независимо от степени исправления данных лиц и невозможность выезда за пределы пенитенциарного учреждения для преодоления тяжелой жизненной ситуации в семье (для этих целей, в частности, такой выезд предоставляется согласно уголовно-исполнительному законодательству).

Необходимо отметить, что виновные в террористических и экстремистских преступлениях помещаются в строгие условия содержания (в этих условиях содержатся, например, осужденные субъекты экстремистских преступлений в исправительных учреждениях в регионе Восточно-Казахстанской области). В соответствии со статьей 136 УИК РК, регламентирующей условия отбывания наказания в учреждениях средней безопасности, исследованные нами лица, находящиеся в строгих условиях, проживают в камерах в отличие, например, от осужденных, отбывающих лишение свободы в обычных условиях, которые могут проживать в помещениях типа общежитий.

Правовой режим строгих условий предусматривает ряд правоограничений специального характера, адресованных осужденных.

На основании ч.4 ст.136 УИК РК, лица, совершившие экстремистские или террористические преступления и помещенные в исправительные учреждения средней безопасности могут: 1) ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на контрольных счетах наличности временного размещения денежных средств, в размере до двухмесячных расчетных показателей; 2) получать три посылки или передачи и три бандероли в течение года; 3) иметь три краткосрочных свидания в течение года. В отличие от них осужденные, содержащиеся в обычных условиях, могут получить не только шесть краткосрочных, но и два долгосрочных свидания в течение года. Следовательно, осужденным за религиозный экстремизм и терроризм, длительные свидания с близкими не предоставляются. Это означает несомненное ограничение контактов с «внешним миром» и одновременно свидетельствует о проблематичности использования таких контактов в процессе исправления осужденных – религиозных экстремистов.

В отношении данных лиц, исходя из ст. 148 УИК РК, должна проводиться воспитательная работа индивидуального характера либо в малых и больших группах в специально отведенных помещениях. Их привлечение к труду организуется в специально оборудованных рабочих камерах, а при их отсутствии – на территории изолированных локальных участков производительной зоны (ст. 149 УИК РК).

Следует отметить, что на лиц, отбывающих лишение свободы за террористические преступления и религиозный экстремизм, распространяются положения нормы статьи 9 УИК РК об основах правового положения осужденных, а также статьи 10 УИК РК, посвященные основным правам осужденных. В частности, религиозные экстремисты и лица, отбывающие наказания за преступления террористической направленности, имеют, исходя из п.4 ч.1 ст.10 УИК РК, право на признание их человеческого достоинства, защиту от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания в той же степени, что и другие осужденные.

Это право, как известно, является абсолютным и не подлежит какому-либо указанию. Оно предполагает юридическую обязанность администрации пенитенциарных учреждениях обеспечить такой уровень обращения с осужденными, который бы исключил пытки и другие проявления жестокости, унижения человеческого достоинства осужденных.

Это в полной мере относится и к праву осужденных на личную безопасность (п.5 ч.1 ст.10 УИК РК), к праву на получение квалификационной юридической помощи (п.7 ч.1 ст.10 УИК РК), а равно и другим правам осужденных, находящие отражение в ст.10 УИК РК.

В той же степени на осужденных за религиозный экстремизм и преступления религиозного характера распространяются юридические обязанности осужденных (ст.11 УИК РК). Полагаем, что в этой сфере возможны ситуации конфликтов осужденных религиозных экстремистов с администрацией исправительных учреждений, обусловленные, например, выполнением осужденными своих религиозных обрядов.

Религиозные экстремисты, как правило, негативно относятся к государственным институтам светского государства и его правовым установкам. Поэтому вполне возможны конфликты в части, о которой говорит ч.3 ст.13 УИК РК, согласно которой «При отправлении религиозных обрядов соблюдаются Правила внутреннего распорядка учреждения или органа, исполняющего наказание. Не допускаются действия, сопряженные с побуждением осужденных к отказу от исполнения их обязанностей, предусмотренных настоящим кодексом, и иным нарушениям законодательства Республики Казахстан».

Следует отметить, что признанием достаточно высокой общественной опасности личности виновных в терроризме и экстремистских уголовных правонарушениях является установление в их отношении административного надзора. Согласно статьи 171 УИК РК административный надзор устанавливается применительно к лицам, отбывающим наказание за террористические и экстремистские преступления.

Представляется, что целью такого надзора является предупреждение рисков совершения новых преступлений осужденными, уже отбывавшими наказание.

Покидая пенитенциарные учреждения, они выходят из-под юрисдикции Комитета УИС МВД РК. Однако остаются под юрисдикцией органов внутренних дел по месту жительства и контролем предупредительного характера. Иными словами, поведение данных лиц после отбытия наказания выступает объектом контроля со стороны органов внутренних дел. Проблема, на наш взгляд, заключается в том, что этот контроль, проявляющийся в возложенных правоограничениях на «религиозных экстремистов» и «террористов», отбывающих наказание, несомненно, значимый для решения задач индивидуальной профилактики, не дополняется мерами по ресоциализации бывших заключенных. При отсутствии научно-обоснованных методов процесса ресоциализации даже безупречно организованный административный надзор будет недостаточным, чтобы удержать поведение осужденных за религиозный экстремизм и терроризм в сравнительно безопасных для общества и государства границах.

Непосредственным субъектом осуществления административного надзора выступает служба пробации, на которую ч.7 ст. 172 УИК РК возложена задача составления индивидуальной программы социально-правовой помощи поднадзорному. Несомненно, это совершенно правильный подход законодателя, однако вследствие отсутствия четкого алгоритма действий сотрудников службы пробации по разработке и осуществлению упомянутых программ социально-правовой помощи ресоциализация «религиозных экстремистов» и «террористов» может стать неразрешаемой задачей.

В соответствии с ч.9 ст.172 УИК РК «…лицо, в отношении которого судом установлен административный надзор, обязано не реже одного раза в месяц являться в органы внутренних дел для регистрации, отчета и участия в проведении с ним профилактической беседы, а также в службу пробации для отчета о получаемой им социально-правовой помощи».

Таким образом, в Республике Казахстан созданы правовые институты обеспечения исполнения наказаний и осуществления посткриминального контроля над осужденными – «религиозными экстремистами», а также за виновными в терроризме. Необходимо дальнейшее их совершенствование.