КАЗАХСТАНСКОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ БЮРО ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА И СОБЛЮДЕНИЮ ЗАКОННОСТИ

Все обращения казахстанской общественности в Генпрокуратуру о принесении ею прокурорского протеста на приговор Максу Бокаеву и Талгату Аяну остаются без ответа, а осужденные гражданские активисты из Атырау продолжают отбывать наказание за не совершённые ими преступления.


Сегодня в пресс-центре Бюро по правам человека общественные деятели Ерлан Калиев и Рысбек Сарсенбай при участии руководителя информационно-мониторингового центра КМБПЧ Сергея Дуванова провели пресс-конференцию, на которой рассказали собравшимся, в том числе представителям госорганов, о судьбе нескольких обращений в Генеральную прокуратуру по делу Макса Бокаева и Талгата Аяна, осуждённых в ноябре прошлого года на пять лет лишения свободы и сейчас отбывающих наказание.

В этих обращениях от имени казахстанской общественности Генеральную прокуратуру призывают обратить, наконец, внимание на многочисленные нарушения закона в действиях со стороны следователей ДКНБ по Атырауской области и судей Атырауского городского и областного судов – и принести свой прокурорский протест на эти нарушения для дальнейшего пересмотра в кассационной инстанции Верховного суда РК.

Однако пока что со стороны главного надзорного органа страны не только не было принесено такого протеста, но даже и ответа подателям соответствующих обращений, ни даже чисто формального подтверждения факта получения обращений. Единственным таким подтверждением можно считать полученный в начале июня месяца  Е.Калиевым и Р.Сарсенбаем почтовый квиток из администрации президента РК. В квитке из АП отправителям опять же лаконично сообщается о том, что их обращение переслано в ГП РК.

Юрист и правозащитник Ерлан Калиев вспомнил о том, как прошедшей осенью был наблюдателем от КМБПЧ на всех заседаниях судебного процесса в Атырау, в связи с чем подробно остановился на многочисленных фальсификациях следствия по делу Макса и Талгата. Ерлан Калиев

- Среди всего прочего на том судебном процессе выяснилось и стало достоянием гласности, что местные органы КНБ начали слежку за Максом и Талгатом ещё за полтора года до возбуждения против них уголовного дела после организованного ими «земельного» митинга 24 апреля и прошедших в ряде других городов Казахстана (но только не в самом Атырау – А.С.) митингов 21 мая.

При этом в суде выяснилось, что начиная как минимум с 2015 года до первого митинга проводились «негласные оперативные мероприятия» в отношении Аяна и Бокаева на предмет возможного нарушения части 2 174-ой статье УК («возбуждение розни»). Однако в мае месяце дело против задержанных накануне майских митингов Макса и Талгата возбудили по другой статье – 179-й («призывы к свержению конституционного строя»), которое спустя  два месяца были вынуждены прекратить в полном объеме ввиду отсутствия в их деяниях состава преступления. Однако это не помешало им в этом же постановление переквалифицировать уголовное дело на 274-ю статью («распространение ложной информации») и в итоге в суд было направлено обвинение по трем статьям; 274, 400 («нарушение порядка проведения митингов») и 174 («возбуждение розни»)  И уже по этим трём статьям Аян и Бокаев были осуждены.

Ерлан Калиев объясняет такую переменчивость в выборе фигур обвинения тем, что силовые органы получили указание сверху посадить Макса и Талгата за что угодно – не выйдет за одно, попробовать другое. И это служит ещё одним подтверждением политического характера уголовного преследования атырауских активистов.

- Политический характер дела в самом начале судебного процесса признала даже председательствующая по данном уделу судья Гульнар Даулешова в своём постановлении о принятии дела к рассмотрению. Однако вместо того, чтобы вынести на этом вполне законном основании законное же решение о прекращении дела, судья фактически встала на сторону обвинения, лишив тем самым подсудимых и их защиту последних надеж на справедливое рассмотрение дела.

Ерлан Калиев напомнил о таких «мелочах жизни», как трёхдневное расхождение между датами официального начала досудебного следствия и отсылки следователем на экспертизу сканов интернет-постов Аяна и Бокаева, причём экспертиза была назначена не после, а задолго до возбуждения уголовного дела, в рамках расследования по статье 274, что абсолютно незаконно. Ещё большее расхождение выявилось между датами проведённых следователями допросов участвовавших в митинге рабочих-нефтяников и заверением этих протоколов допросов их подписями. Также на процессе выявились значительные расхождения между казахскоязычным оригиналом и русскоязычным переводом этих показаний.

- Всех этих нарушений было бы достаточно для прекращения уголовного дела ещё при передаче его в суд, а тем более в ходе главного судебного разбирательства, однако этого не было сделано. Все ходатайства о признании таких доказательств недопустимыми и исключении их из дела судья отклоняла, в общей сложности ею было отклонено 80 ходатайств защиты и 4 отвода судье. По поводу отводов я не оговорился: вопреки законодательству и элементарному здравому смыслу заявленные адвокатами отводы судье рассматривал и отклонял не другой судья или председатель суда, а сама Даулешова, - вспоминает Ерлан.

Он также напомнил о том, как судья отказалась допросить на судебном заседании специально приезжавших в Атырау экспертов - правозащитника Евгения Жовтиса из Алматы и Анару Ибраеву из Астаны, а также свидетеля защиты Мухтара Тайжана, входившего в состав правительственной комиссии по земельному вопросу.

- Все эти и многие другие нарушения законности со стороны следствия не помещали судье Даулешовой вынести обвинительный приговор, а её собственные нарушения законов и судебной этики не помешали коллегии Атырауского областного суда оставить приговор в силе. Им не помешали, а вот Генеральной прокуратуре что-то мешает обратить, наконец, внимание на всё это и принести протест на приговор Бокаеву и Аяну, которые вот уже восьмой месяц отбывают ничем не заслуженное наказание, – резюмировал Калиев.

Журналист и общественный деятель Рысбек Сарсенбай напомнил о том, что выдвинутый сейчас законопроект об изменениях действующего закона о прокуратуре вообще не обязывает органы прокуратуры отвечать на все обращения граждан.

Рысбек Сарсенбай

- Однако, несмотря на то что этот закон  был принят 30 июня сего года, уклонение руководства Генпрокуратуры от рассмотрения наших обращений и ответа (на обращения отправленные в середине апреля месяца) нам по существу означает служебное бездействие сотрудников ГП и невыполнением ими своих обязанностей, – говорит Рысбек Сарсенбай.

 Тему прокурорской немоты продолжил Сергей Дуванов:

- В том, что прокуратура не отвечает на обращения казахстанской общественности, нет ничего нового. Это лишь единичный пример общего явления. Чиновники надзорного ведомства точно так же, как и чиновники других ведомств, воспринимают закон простым инструментом в своих руках, посредством которого они делают всё, что нужно им самим и их начальству. И эти свои действия, а в нашем случае бездействие, они, наверняка, оправдывают тем, что защищают государственную безопасность и общественную стабильность, охране которых угрожают такие «неправильные» граждане, как Макс и Талгат, – говорит Сергей Дуванов. 

Он подчеркнул, что дело Аяна и Бокаева – сугубо политическое, осуждены они исключительно за политику, а это значит, что для пересмотра вынесенного им приговора нужна политическая воля. Вот если она вдруг проявится, то тогда и прокуратура заметит бесчисленные нарушения и принесёт требуемый протест по их поводу, и суд с этим протестом мгновенно согласится. Однако пока этого не произошло, общественности не следует сидеть сложа руки, а продолжать всеми законными средствами добиваться появления у правоохранительных органов и высшего руководства страны политической воли в плане освобождения Макса и Талгата и других политических осужденных, которых с каждым разом становится все больше.